От Господа направляются шаги человека;
Притчи 20:24
человеку же как узнать путь свой?
Иногда утро всё-таки бывает неплохим. Несколько часов подряд Кеннет валялся в кресле-раскладушке, которое Рэнди когда-то притащил с какой-то распродажи и которое с тех пор служило то ли мебелью, то ли местом для хранения вещей, в позе, которую вряд ли можно было назвать человеческой: ноги закинуты на спинку кресла, голова свисает вниз, почти касаясь пола, а длинные волосы неопрятно растекаются по пыльному ковру; старые добрые наушники плотно облегают его подрагивавшие ушки, отсекая внешний мир и создавая тот самый комфорт единения, которого Кеннет уже давным-давно не ощущал. И вот так он лежал, перелистывал страницы старой книги, и его глаза бегали по строчкам, выхватывая обрывки текста, но мысли всё равно упорно улетали куда-то не туда. «Выходит, существо без синхронизации может использовать какой-то, э-э, “посох Акалари”, чтобы зажечь простенький портал… Но что насчёт сложненького? Какой я вообще ищу?..»
Между тем Рэнди бродил по гостиной рядом с Кеннетом, размеренно топая по слегка скрипучим полам, и складывал свои вещи в старый потрепанный чемодан, который уже видал виды его прошлых командировок. Ричин, кажется, уже поменьше торопился или просто не хотел этого показывать — в движениях не было ни намёка на панику.
Он подошёл к креслу, в котором Кеннет развалился вверх тормашками, и встал перед парнем, пытаясь понять, как у него ещё кровь к голове не прилила.
— Ты так и будешь выкрутасничать? Это неполезно, у тебя глаза лопнут, — деловито заявил Рэнди, но Кеннет его не услышал. Тогда он слегка дёрнул парня за одежду, и тот вздрогнул, отрываясь от книги.
— А? — Кеннет снял наушники, и мир моментально наполнился звуками. — Вы что-то сказали?
— У тебя глаза лопнут через три, два…
Ошарашенный таким заявлением, юноша в ужасе заметался-закрутился на месте, тут же перевернулся и уже нормально уселся на кресло, выкидывая от себя книгу.
— Не надо.
— Пф–ф-ф, сработало, — Рэнди хохотнул и покачал головой, складывая руки на груди. — Интересная книга, да? А ты сделал то, что я тебя просил, прежде чем залечь читать?
— У-у, да, мистер Рубенштайн… — стыдливая интонация моментально его сдала, и ричин поставил руки в боки. — Я-я сделал! Я подумал и посмотрел те брошюры, правда.
— И к какому выводу ты пришёл? — на этот вопрос Кеннет отреагировал как-то странно и весь сжался, поэтому, вздохнув, Рэнди подошёл ближе и положил руку парню на плечо. — Я не пытаюсь выгнать тебя из дома, Нэт. Просто хочу быть в курсе.
Юноша понурился и принялся теребить кулиски капальи, с которой не расставался с момента её покупки в Шерне. Рэнди даже не видел, чтобы он снимал её в душе, что сильно его беспокоило.
— Я не знаю, — честно ответил Кеннет. — Я полетел в Анталу, чтобы разобраться с моим зарядом… И на курсы, конечно, но не в этом суть. Я-я имею в виду, чтобы получить больше информации о порталах, и-и-и в итоге придумать, как, эм, вернуться домой, но… со всей этой белибердой я ничего толком не успел выяснить. Теперь я не уверен, что хочу возвращаться сейчас.
— Не хочешь? Почему? — Рэнди слегка свёл брови.
— Ну, не «не хочу» даже, хочу, конечно… За последний тол я узнал слишком много всего, просто не того, чего должен был, — он окончательно снял с себя наушники и положил на тумбу рядом. — Мне сложно сконцентрироваться на поиске пути домой, если я не знаю пути сюда, мистер Рубенштайн. Почему я здесь? Зачем я здесь, самое главное?..
— Некоторые вопросы лучше оставить без ответа, Нэт, — ричин непринуждённо пожал плечами. — Не мучай себя попросту. Постарайся всё-таки разузнать про своё измерение, а я помогу, чем смогу.
«”Некоторые вопросы лучше оставить без ответа”, “от тебя скрывается пара вещей”, “так будет лучше”, “всё для твоего блага”… А меня кто-нибудь когда-нибудь собирается спросить?» — Кеннет поджал губы, не совсем понимая, как реагировать. Кажется, он уже просто устал от того, что все вокруг пытаются контролировать его счастье и решать, что для него будет правильным. То Жрица, то Кохал, теперь даже мистер Рубенштайн.
— Но я хочу знать, что произошло со мной, — он повернулся к ричину, слегка щуря глаза. — Разве Вам было бы приятно, если бы вокруг ходила куча народу и всем своим видом показывала, мол, «я что-то знаю, а ты — нет, потому что ты маленький и глупенький».
— Нэт, ну что ты! Тебя никто не считает «маленьким и глупеньким», — Рэнди потрепал его по голове, но только сильнее раззадорил парня. — Разве ты не слышал поговорку «за волною глубина, да не за всяким нырком всплытие»?
— Вы так говорите, потому что всё знаете.
Кеннет встал с кресла и пошёл куда-то, видимо, на кухню, совершенно не оборачиваясь на мистера Рубенштайна. Что-то крайне неприятно покалывало сердце — жутко не хотелось так разговаривать с тем, кто впервые проявил заботу к нему, но парень вообще не мог понять, почему так трудно просто взять и рассказать ему всю правду. Она ведь о нём, а не о ком-то другом.
— Почему ты думаешь, что я «всё знаю»? — Рэнди последовал за ним. — Разве я когда-нибудь давал тебе повод сомневаться?..
— Нет, но Вы работаете со Звёздным Предлунием, и Жрица меня отправила именно сюда не просто так, — Кеннет безучастно налил себе воды. — Здесь вообще всё не «просто так». Господин Кан’Сар отправил меня в Шерну не просто так, Жрица отпустила меня не просто так… Абсолютно все от меня что-то скрывают! Вы же сами сказали про какие-то тайны, буквально только что, нет? Неужели всем вокруг настолько…. наплевать на… мои чувства?
Последняя фраза, кажется, задела Рэнди — он отстранился от Кеннета и сделал шаг назад, за арку, что разделяла комнату и коридор.
А Кеннет так и продолжил стоять у столешницы, пялясь на графин. От излишне неприятного разговора его дыхание как-то сбилось, и парень попытался успокоиться, налив себе ещё один стакан. Он делал глоток за глотком, но вода никак не помогала — только застревала где-то в горле, ударяясь о раздувшийся комок, но Кеннет всё продолжал и продолжал пить быстрее и быстрее, свято веря, что это поможет. «Я имею право знать, кто сделал это со мной и зачем, — процедил парень про себя, подливая ещё. — Я просто хочу… понять, почему именно я… Я не буду лезть ни в какие другие тайны, зачем мне это? Я хочу знать… про себя…» Он опять принялся стремительно опустошать стакан, но совершенно забылся, не успев даже осознать, что вода в итоге залилась не в то горло. Кеннет резко закашлялся, его глаза бесконтрольно заслезились, а разум вдруг настигла животная паника.
Испугавшись, юноша схватился за столешницу, чтобы не упасть, и начал судорожно метаться взглядом по комнате, ища Рэнди в надежде, что тот придёт на помощь и с размаху хлопнет по спине, как он делал раньше. Но он не пришёл. Не задумываясь о последствиях, Кеннет со всей дури ударил самого себя в грудь сломанной правой рукой, пошатнулся и грохнулся на пол.
Как глупо. Хилл решил лишний раз не намывать собой доски, ведь уже и так здорово вымел ковёр в гостиной волосами, и еле как поднялся на слегка дрожащие ноги, отряхивая одежду от пыли. «Как сапог сожрал, ей-Богу… — парень высунул язык и стряхнул с него что-то невидимое, но дико горькое. — Я думал, я умру. Переплыл океан и утонул в луже». По телу поползли противные жгучие мурашки, и в груди медленно набухло покалывающее чувство, но явно не от физической боли.
Уныло вздохнув, Кеннет вернулся в гостиную, неловко встав на входе и принявшись сверлить ричина своим слегка потерянным взглядом.
— Эм… Простите, мистер Рубенштайн, — пробормотал парень, и когда Рэнди развернулся на него, он тут же увёл взгляд куда-то в пол. — Я не это хотел сказать.
— Я знаю, Нэт, всё нормально. Ты просто устал.
Но это прозвучало как-то не так для Кеннета, как-то слишком непривычно. Схватившись за ткань своих штанов, он медленно подошёл ближе к Рэнди, который опять успел отвлечься на какие-то вещи на полке.
— Я не хотел обвинять Вас в чём-то правда, я-я просто… я не знаю, что делать, и это пугает меня. А когда я напуган, я говорю глупости.
Ричин покачал головой и выдохнул, при этом упустив едва заметный смешок — наконец-то тёплый, заставивший Кеннета слегка расслабиться.
— Нэт, клянусь, всё в порядке, успокойся. Но ты прав — я знаю больше, чем говорю, — он выдержал паузу, как бы проверяя, не взорвётся ли его собеседник. — Пойми, что я делаю это не потому, что желаю тебе зла или что-то в этом роде; наоборот, я защищаю тебя. Зачастую знание — не сила, а бремя.
Держа в руках что-то относительно небольшое, он подошёл к Кеннету и оглядел его сверху вниз.
— Но… Зная, какой ты человек, думаю, ты всё равно рано или поздно всё сам выяснишь, хе-хе. Из разговора с Винсем я понял, что старина Паскаль помог тебе с твоими Генезисами, так? — на вопрос Кеннет уверенно кивнул. — И почему ты не рассказал мне об этом сам?
— Я… не задумывался. Наверное, я думал, что это неважно. Или что Вы и так всё знаете.
— А знаешь, что я знаю? — Рэнди наклонил голову, и в его голосе появилась лёгкая хитринка. — Ты у меня особенный, потому что твоя дуальная синхронизация, на удивление, не разорвала тебя на части. Тц, когда Её Величество впервые написала мне с просьбой принять тебя на работу, она пояснила, что ты «обладаешь силой, которую только предстоит изучить». Оттого я никогда не вдавался в подробности. Меня не интересует «сила», не интересует «дуальная синхронизация», Нэт. Меня интересует то, какой ты сейчас и каким вырастешь в будущем. Меня интересует, кто ты.
Рэнди аккуратно взял его за щёку своей огромной рукой и приподнял голову так, чтобы их взгляды наконец нормально встретились.
— Когда на тебя разом вываливают огромное количество информации, она начинает топить, не оставляя ни секунды на вдох. Я не знал, что будет с нами обоими, если расскажу тебе всё в лоб. Но, наверное, дело было не только в этом — я не хотел давать тебе готовый ответ на вопрос, которого ты ещё даже не успел себе задать. Лучше познавай себя сам, Нэт. Чужие слова могут рассказать, каким тебя видят другие, но только ты сам можешь решить, кем хочешь быть, — он отстранился и показал, что всё это время держал в другой ладони. — Я нашёл эту маленькую штуковину у себя в хламе; её подарил мне один мой старый знакомый, который, если меня не подводит память, что-то знает о дуальных сонарах. Я думаю, тебе было бы интересно поговорить с ним.
Слова зацепились за что-то внутри, и Кеннет неожиданно для себя замолчал. «Не давать готовый ответ…» Он несколько раз прокрутил эту мысль в голове, словно пытался рассмотреть её с разных сторон. До сих пор ему казалось, что все вокруг лишь прячут от него какую-то уже существующую и всем подряд известную истину, и он один почему-то остаётся за её пределами. Но Рэнди говорил совсем о другом. Возможно, дело было не в том, чтобы однажды услышать правильное объяснение, а в том, чтобы самому до него добраться. Самому решить, что из всего услышанного правда, а что — всего лишь чужой взгляд на него.
От этой мысли в голове стало немного тише.
— И в чём подвох? Он умер или что-то в этом роде? — Кеннет решил не обольщаться раньше времени, хотя душа его и правда встрепенулась от слов мистера Рубенштайна. — Что-то мне не верится, что всё так просто.
— Да нет, жив. Ну, в последний раз, когда я проверял, он был жив, — Рэнди почесал затылок. — Его зовут Ахмос, он живёт в Балтонере. Это город в Акидэн сой Месо, но, благо, в Тойочибе есть грузовой портал туда, и ты…
К сожалению, откровенно личный разговор был грубо прерван грохотом входной двери. В комнату бесцеремонно ворвались Винсент и Ялекс, нагруженные пакетами и какими-то коробками со странными логотипами, все в непонятной одежде и с интересной формы закусками. Покрутившись на месте, кеатл легко сбросил весь хлам на то самое кресло, где ещё лежали бедные наушники, и пальцем приказал своему другу сделать то же самое.
— Мы вернулись! — парадно объявил Винсент, после чего его взгляд тут же завис на стоявших поодаль Кеннете и Рэнди. — Ой, мы чему-то помешали? Можно присоединиться?
Хилл немного помолчал, туда-сюда переводя взгляд с мистера Рубенштайна на Винсента, с Винсента на Ялекса и обратно, усиленно думая о чём-то. Его разум как-то необычно напрягся, сплетая одну мысль с другой, и ранее он такого особо сильного потока ещё не ощущал. Он разливался по всему телу, начиная от мозга и медленно овладевая взглядом, движением рук и ног, выпрямляя его спину и делая позу более устойчивой.
— Мы отправляемся в Балтонер.
— И всё-таки купить одежду полегче было очень правильным решением, — заявил Винсент, отряхивая себя на выходе из портала. После этого он развернулся к Кеннету, аккуратно взял его за плечи и вдруг начал что есть мочи трясти парня туда-сюда. — Ты притащил меня из одной пустыни в другую! Кретин!
Ах да, Акидэн сой Месо. Интересное местечко. В более поздних своих записях Кеннет описывал его достаточно красочно: «…лестница наверх почему-то привела меня на нижний этаж, откуда я навернулся и оказался на крыше другого здания; причём, несмотря на сорокет на воздухе, я точно был в своём уме». Это измерение обладает менее пафосной репутацией, чем тот же Звёздный пик, например, как ты могла понять — нет цикла дня и ночи, постоянно жарко, жутко темно, слоистая местность…
Но ладно, дам более красивое описание, мне нечего терять. Представь себе небо, которое не просто тёмное-загадочное, а словно бы нависает над тобой, как тяжёлый потолок, с которого свисают невидимые нити, и ты чувствуешь их присутствие, но не можешь разглядеть, что именно висит там, в этой густой тьме. Да и сама земля, следом за небесами, уложена слоями, как исполинский торт, испечённый из вечных скал: красные и тёмно-коричневые утёсы наползают друг на друга, образуя естественные этажи, соединённые узкими тропами и крутыми лестницами, по которым местные жители снуют туда-сюда, совершенно не замечая этой архитектурной странности. Горячий песок покрывает скалы тонким слоем, который в тусклом свете местных рек начинает золотиться… Да, реки — они здесь текут не водой, а ярко-коралловой жидкостью с голубыми прожилками, и именно их свет является основным освещением, разгоняющим тьму на несколько шагов вокруг и оставляя всё остальное в вязком полумраке. И повсюду, куда ни глянь, поднимается чёрный дым от бесчисленных заводов, которые с хриплым рёвом вгрызаются в недра этого мира, и их тёмные силуэты на фоне багровых скал напоминают о том, что Акидэн сой Месо — это всё-таки оплот индустрии, а не место для утончённых прогулок.
— Всё ещё не могу привыкнуть к тому, что вы можете так просто… брать и перемещаться между измерениями, — медленно проговорил Ялекс, набирая немного местного песка в ладонь. — Насколько огромна Вселенная?
— Абсолютное большинство этих измерений — полное дерьмо, так что забей, — Винсент отпустил бедного Кеннета, у которого, кажется, уже случилось сотрясение, и задумчиво почесал поясницу, осматриваясь по сторонам. — Ага, Балтонер. Так, собственно, зачем мы здесь?
— Нужно разыскать кое-кого. Мистер Рубенштайн сказал, что здесь живёт кто-то, кто может рассказать больше о дуальной синхронизации, — придя в себя, парень подошёл к указателю. — Надеюсь, здесь-то не будет никаких головорезов и клятвенников.
— Погоди, а мы тогда зачем? Отыгрывать роль головореза и клятвенника? — кеатл поставил руки в боки и оглядел Ялекса, после чего недовольно повёл бровью. — Хватит носить форму.
Кеннет отлип от таблички и уже хотел что-то ответить, но вопрос Винсента вдруг подловил его мысли на крючок и оставил в подвешенном состоянии. Действительно, зачем он позвал их с собой? Это только его дело, парням не интересно ничего, что связано с дуальной синхронизацией. Он же всегда был сам по себе, всегда считал, что его проблемы — это его проблемы, и что никто не должен в них лезть. Вспомнить хотя бы, что он Ялекса как огня испугался при предложении полететь вместе в Тойочибу. А теперь вот это «мы отправляемся» вылетело так естественно, что Кеннет даже не заметил этого.
— Э-э, уходите, если хотите. Просто подумал, что вместе будет… — здесь он капитально завис, пытаясь подобрать правильное слово. — В общем, мне без разницы. Можете остаться, тоже.
— Спасибо, Кеннет, — эньер улыбнулся ему.
— А? За что?
Ялекс хихикнул и просто пожал плечами. Тот прищурил глаза и пробормотал что-то едва ли похожее на «не за что» с вопросительной интонацией.
— В любом случае, если вы не уходите, то мы ищем кинару по имени… — он достал из кармана записку от мистера Рубенштайна. — Ви… Виамарис… Ахмос… Виамарис Ахмос Мхэй. Просто Ахмос, ладно? Он работает в своей лавке «Маан’Ант» недалеко от фабрики с непроизносимым названием.
— Никогда не любил кинару, у них темы для разговоров — чисто работа, коллеги, работа, долги на работе, бюрократия… — снова заныл Винсент, недовольно подаваясь вперёд всем корпусом. — Хоть бы про какую-нибудь секс-драму на работе рассказали.
— Надеюсь, Ахмос расскажет нам что-нибудь не из этого списка.
Они потоптались на месте, привыкая к давящему полумраку измерения, и затем двинулись вперёд, вглубь Балтонера, который постепенно раскрывался перед ними во всей своей необычной красоте. Город был жутко крупным и раскидистым, настолько, что его масштабы невозможно было оценить с первого взгляда.
Архитектура Балтонера обернулась какой-то излишне роскошной для такого места и совершенно непривычной для посетителей из Деройсити. Здесь не было открытых прилавков с товарами, как на шумных рынках Тойочибы, — магазины и мастерские прятались внутри высоких монолитных зданий, фасады которых были покрыты золотыми остроугольными узорами и белыми полотнищами ткани, колыхавшимися на ветру и создававшими иллюзию движения даже в полном штиле. Каждый дом представлялся настоящим произведением искусства, если говорить уж честно, — массивные колонны, резные карнизы, арочные окна с витражами, которые в тусклом свете мерцающих рек отбрасывали на улицы причудливые тени.
Повсюду тянулись какие-то трубы — маленькие и большие, оплетающие стены зданий, как стальные лианы, и на некоторых из них, к удивлению Кеннета, висели сосульки. Это было неожиданное зрелище в этом вечно жарком измерении, но Винсент, заметив его удивление, пояснил, что по этим трубам течёт охлаждающая жидкость, без которой работа заводов, да и жизнь некоторых местных, была бы невозможна.
Но самым поразительным были жители. Кинару, огромные существа на массивных копытах, которые при каждом шаге издавали тяжёлый глухой стук, разносящийся по всей округе. Они двигались медленно, но уверенно, и их присутствие чувствовалось повсюду, потому что они занимали катастрофически много места и не стеснялись этого. Даже Ялекс, который сам был достаточно внушительным эньером, рядом с ними казался почти миниатюрным. Что говорить о Кеннете.
— Эй, Ялекс, выглядишь кисло. Всё окей? — пока Хилл рассматривал какую-то вывеску, Винсент подскочил к приятелю и толкнул его в плечо.
— Да, всё хорошо, — его голос действительно звучал как-то уныло, поэтому кеатл прищурил глаза. — Я же сказал, что просто не могу привыкнуть к этому. К межпространственным путешествиям, я имею в виду.
— Так это же клёво.
— Я не отрицаю, что это классно, но просто очень необычно для меня, понимаешь? После стольких кулов в Звёздном Предлунии для меня всё такое… непривычное, — он подошёл к какому-то зданию и заглянул в окно, рассматривая находящийся внутри магазин керамики. — Моя голова немного не успевает за событиями в жизни. Битва в Шерне, побег в Тойочибу, отречение от моей Империи… Теперь ещё и прыжки по мирам, а это уже вообще табу для эньеров вроде меня.
— Ты так это перечисляешь, будто речь идёт о списке дел на неделю, — хмыкнул Винсент, но Ялекс ничего не ответил.
Некоторое время они шли молча. Эньер продолжал разглядывать витрины, вывески и прохожих, словно разговор касался кого-то другого, а не его самого. Винсент несколько раз открыл рот, но так и не придумал, как нормально сформулировать мысль.
— А вообще, тебе хреново от этого? — спустя пару минут тишины он всё-таки решил спросить хоть что-нибудь, и Ялекс спокойно пожал плечами. — Мог бы сказать, типа. Ты же тоже любишь философскую мазню, Кеннет бы точно помог.
— Я в порядке, правда. Даже если бы не был, то у нас такое не принято, — он едва заметно усмехнулся. — Проще научиться справляться с проблемами, нежели говорить об их тяжести.
— У вас хоть что-нибудь нормальное принято вообще? Братан, забудь про Предлуние. Ты теперь… э-э… — кеатл задумчиво поводил ладонью туда-сюда. — Как я и сказал — никто.
— Это всё ещё лучше, чем раньше. В общем, не бери в голову.
— «Лучше, чем раньше» — это, конечно, очень низкая планка.
— Винсент, мне не нужно, чтобы меня кто-то жалел, — эньер встал посреди дороги и перекрыл ему путь.
— Я и не собирался, ты издеваешься? Я тебе кто?
— Никто, — Ялекс заулыбался чуть шире. — Это круто.
Правильные слова, однако, заставили их случайно потерять Кеннета, который уже убежал вперёд. Переглянувшись и решив отложить это всё на потом, как и обычно, парни поспешили вперёд.
В итоге они вышли к краю одного из этажей и увидали в низине огромную фабрику из чёрного кирпича, которая ну чересчур угрожающе выступала из раскидистого озера этой непонятной коралловой жидкости, прямо как Ледяная Цитадель в Раккреме.
— Думаю, это та фабрика, которая нам нужна, — сзади как ни в чём ни бывало внезапно появился Кеннет. — Теперь ищем лавку. Где-то здесь…
Улица заметно сгущалась, вся обвитая трубами и более мелкими проводками, поэтому ребятам пришлось прижаться к друг другу, лишь бы протиснуться через наваленные контейнеры. Видимо, где-то всё-таки был полезен небольшой рост.
К счастью, это продолжалось недолго — уже через несколько шагов Кеннет сумел разглядеть заветную вывеску и оповестил своих спутников об этом довольной улыбкой. Выпутавшись из труб, они выскочили на небольшой перекрёсток, где хоть можно было выдохнуть, и осмотрелись. Местечко, мягко говоря, гибловатое — лавка особого доверия не внушала, но, что поделать. Её вход был увешан десятками больших и маленьких… масок. Белые и чёрные, с длинными носами и плоскими мордами, двумя глазами и четырьмя… Кеннет поёжился.
— Эм… Ладно, не знаю, чем этот Ахмос торгует, но, надеюсь, не лицами, — парень повернулся обратно к ребятам. — Наверное, я сам пойду, а вы можете подождать здесь.
— О, это точно! Моё лицо слишком красивое, я его не продам! — тут же заявил Винсент. — Кстати, там, кажется, была какая-то кафешка. Если что — беги к нам, правда как-нибудь оповести, что это ты, а то мало ли без лица будешь.
Слегка неуверенно кивнув, Кеннет всё же оставил их на перекрёстке, а сам шагнул в темноту лавки, которая встретила его жутко резким и неприятным запахом… лака?
Помещение было не столь большим, но казалось бесконечным из-за взглядов сотен, нет, тысяч пустых глазниц масок, что завешивали, оказывается, не только вход, но и все стены магазина. Казалось, что они следят за каждым движением крохотного гостя, оценивают его, измеряют его лицо и ищут подходящую замену. И, причём, ни окон, ни других источников света, кроме маленькой настольной лампы, которая стояла в глубине комнаты и отбрасывала жёлтый дрожащий круг света на того, кто сидел за ней.
Кеннет сделал несколько застенчивых шагов вперёд, стараясь не смотреть на маски, и его взгляд всё-таки наконец зацепился за их хозяина. Огромное существо, явно не созданное для такого небольшого помещения, своими массивными рогами на голове чуть ли не касалось шаткого потолка, путаясь в свисавших оттуда тканях и цепях. Кинару, конечно.
— Го… Ам… Господин Ахмос?
Услышав лепет перед собой, кинару отвлёкся от работы и повернулся на свет, являя Кеннету свою собственную роскошную золотую маску на лице.
— Я больше не делаю маски для людей, — абсолютно безэмоциональным басом процедил он, вновь отворачиваясь от посетителя.
— Я-я не за маской, господин Ахмос! — Кеннет подошёл поближе и потянулся к кинару на носочках. Он заговорил быстрее, побоявшись, что его сейчас вышвырнут отсюда. — Вы знаете Рэнди Рубенштайна, верно? Я его ученик, Кеннет, и он сказал, что…
Ахмос замер в моменте, и его руки, до этого уверенно красившие кисточкой очередную деталь работы, опустились. Он наклонился вперёд, чуть внимательнее разглядывая Кеннета.
— Маленький человек — ученик Ноттршамова? Полагаю, я что-то упустил в последние двадцать кулов, — кинару отложил инструменты. — Честь и тюрьма — расти под крылом такого сонара. Полагаю, ты либо слишком сильный, либо слишком проблемный, человек. Как?
— Э-э, хе-хе… — Кеннет неловко почесал затылок. — Я дуальный сонар.
Ненадолго повисла тишина.
— Громкое заявление. Откуда слова такие зазнал, человек?
— На себе «зазнал»… Честно-честно, я дуальный сонар! Мистер Рубенштайн послал меня к Вам как раз по этому поводу… Он сказал, что Вы можете рассказать мне больше об этом, — он снова потянулся на стол кинару, пытаясь рассмотреть его получше. — Я сам узнал о том, что я такой, в прошлый тол. Недавно. Я не знал до этого. Но в то же время я хочу понять, почему я таков… и, главное, зачем?
— Неисповедима Судьба, человек. Твоё тело — сколько оно живо?
Кеннет похлопал самого себя по бокам.
— Что это значит? Мне двадцать кулов.
— Тебе — или телу? — Ахмос наклонил голову, но заметив недоумение на лице парня, решил принять его ответ. — Двадцать. Слишком молод, чтобы быть тетлайнговским отпрыском. Как?
— Я за этим и пришёл, господин Ахмос. А-а-а Вы знаете проект «Тейтланг», да? — на вопрос кинару промолчал. — Кхм… Без должного понимания всего этого я просто… зачастую даже боюсь пользоваться собственными Генезисами.
— Понимаю. Ты можешь производить реверберацию. Яви мне своё творение, дитя.
— Меч?..
— Волю своей души.
Кинару говорил загадками, ещё и с сильным акцентом для обычного эйго, странными оборотами, которые заставляли Кеннета раздумывать над его ответами чуть дольше обычного. «Он же точно говорит про меч, да? — парень приподнял левую руку и уставился на собственную ладонь. — Оружие — это продолжение рук, а руки — продолжение воли… Хм, Винсент всё-таки был прав хоть в чём-то».
От нервов и какого-то необъяснимого стыда перед Ахмосом сфокусироваться получилось не сразу, но Кеннет всё-таки сумел стабилизировать свой Генезис, твёрдо ухватившись за рукоять и поразмахивав им немного. Кончик чуть не задел маски — парню показалось, что они на долю секунды сморщились, побоявшись удара.
— Девственный, элегантный меч. Экспрессивный дизайн, особенно эта кисть, — оценил кинару. — Однако у него уродливая форма и грязный контур. Дефектное творение. Это недозрелая синхронизация. Как ты зовёшь своё творение, дитя?
— «Зову»? Ну, меч… — он слегка поёжился от слов о том, насколько у него ужасное оружие.
— Каждый Генезис имеет имя. У каждой песни есть название. Оно в твоей душе — его лишь нужно вспомнить. От рождения и до смерти ты его знаешь. Неужто не сонар даже, дитя?
— Н-нет, господин Ахмос, я пока ещё не полноценный сонар, извините… Поэтому не совсем понимаю, о чём Вы говорите, я полагаю.
Вдруг Ахмос поднялся со своего места, так медленно и тяжело, но что-то в этом простом движении сильно напугало и без того растерянного Кеннета — он невольно закрыл себя мечом и подался назад, совершенно не понимая, чего ожидать. С выключением настольной лампы лавка окончательно погрузилась в омут темноты, где единственным источником света осталось лишь внутреннее сияние парня — его фидеры и трясущийся Генезис в неумелых руках. Громкие шаги оттолкнулись эхом по комнате, и Кеннет на мгновение зажмурился, стараясь сосредоточиться, но с открытием глаз уже не обнаружил вокруг себя привычных декораций — лишь абсолютно чёрное пространство и стоявшего в нескольких метрах от него Ахмоса.
— А? Что происходит? — он вжал голову в плечи и огляделся. — Вы переместили меня куда-то?!
— Мы хотим услышать твою песню.
Кеннет инстинктивно начал усерднее фокусировать и разгонять свой заряд, чтобы усилить свет, и покрутил мечом, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь вокруг себя. Раздражённые яркими бликами, из мрака начали проступать тысячи маленьких глаз — где-то только по два, где-то и по четыре, узкие и округлые, опечаленные и задорные, но все едино устремлённые прямо на юношу. Их слабое сияние подсветило и хрупкие керамические лица, теперь показавшиеся более живыми, чем раньше… и это явно не радовало.
— Я не хочу сражаться, господин Ахмос! Я просто пришёл за…
«Спой нам, спой нам, спой нам… Яви нам своё творение, дитя…»
Кинару пристально смотрел на Кеннета, явно ожидая от него чего-то, но чего именно? Ладонь крепче сжалась на рукояти, и парень развёл ноги в стороны, принимая чуть более устойчивое положение. «Видимо, пояснять мне никто не будет… Я должен был понять это изначально, хм, — он прищурился. — Моя песня… Если он назвал так мой меч, получается, он всё ещё говорит про Генезисы? Показать ему… мои способности, верно?» Поднапрягшись, он перенаправил часть заряда в спину, и из лопаток вырвались его крылышки, рассыпав искры в воздух.
«Плохо, плохо! Как громко! Как громко!»
Голоса накатили грохотом, как приливная волна, захлёстывая его, и их тонкие искажённые предломлением волн звуки проникали не только в сознание, но и прямо в кости, в самую суть его существа, заставляя тело покрываться холодной испариной. Кеннет прижал уши, пытаясь отгородиться от этой какофонии, но она была повсюду — она текла по его фидерам, пульсировала в такт сердцу, прорастала сквозь кожу, словно тысячи крохотных игл, впивающихся в душу. Каждый голос тянул её в свою сторону, разрывая на части, и Хилл не знал, как заставить их замолчать. «Агхр, я так долго не смогу…» — побоявшись отпускать меч, парень больной рукой схватился за голову и свернулся в спине. Ну, все ошибаются.
— Я не понимаю, что вы хотите услышать! — он уставился на Ахмоса, который стоял неподвижно в нескольких метрах от него, скрестив свои массивные руки на груди. — Я просто хотел задать пару вопросов… Я могу уйти!
— Какое разноголосье, неблагозвучный вой! Две прекрасных мелодии, схлестнувшиеся в битве за ведущий голос, — наконец-то заговорил кинару, делая шаг вперёд. — Дикая и несовершенная дуальная синхронизация, рождённая стихийно и никогда не понятая носителем. Дитя, они поют внутри тебя, но ты не слушаешь их. Ты пытаешься заглушить их, чтобы не слышать диссонанса. Но диссонанс — это лишь начало шедевров.
Тряхнув головой, Кеннет проморгался и вновь перевёл взгляд на свой меч. Он был стабилен и холоден, абсолютно удобен в его хватке, но… его край сиял так неровно и будто напуганно, с какой-то дрожью и ноткой непонимания самого себя. Фиолетовые струны накатывали на голубое лезвие, извивались совершенно необъяснимыми формами-змеями, поглощали друг друга и хватались за хвосты, и каждый линк пытался пересилить другой. Форма Разрушения, поглощённая желанием подавить Разум. Разум, одержимый попытками остаться в живых перед Разрушением.
Видимо, Ахмос был прав. Кеннет никогда не «слушал» себя. Вихри событий в последние дни его жизни попросту не позволяли ему углубиться в гармонику — меч в его руках оставался лишь инструментом, не больше. Да и кто он такой, чтобы разбираться в настолько тонких вещах? Он просто еретик.
Ребёнок.
— Два голоса, рождённые звучать в унисон. Они кричат друг на друга, ведь ты не даёшь им пространства. Ты хочешь быть единым целым, заставить их быть таковым, но искусство не терпит насилия. Они есть два совершенно разных инструмента, не желающих вести, но обязанных быть поддержкой друг другу, чтобы выродить гармонию, — по слогам проговорил Ахмос. — Создан без смысла, только чтобы найти свой собственный. Не обучен. Не научен. Маленькая бабочка.
В следующее мгновение он оказался прямо перед Кеннетом, а рядом с ним — мириады теней чьих-то тел, увенчанных масками. Они потянули свои длинные бескостные руки к его крыльям, к его мечу, к фидерам, цепляясь кривыми пальцами за них, пытаясь разорвать неосязаемые звуки, и юноша было попытался отогнать их от себя, но так сильно залился потом, что весь застыл на месте. Тени не причиняли ему боли — лишь разливали рябь, что становилась всё сильнее и сильнее, словно биение его сердца стало настолько сильным, что смогло содрогнуть всё тело.
Кеннет заметил, как они вцепились в его меч, и лезвие, доселе казавшееся монолитным, задрожало, распадаясь на тысячи тончайших нитей — голубых и фиолетовых, всё ещё переплетённых друг с другом в тугой узел, но уже различимых. Его повело назад, когда то же самое начало происходить с крыльями — они дрожали, распускаясь на отдельные струны света, и каждая из них пела свою песню, не желая сливаться с другими. Темнота вплеталась меж нот его тональности, как дирижёр, что пытался понять, где же есть начальный и конечный такты этой бесконечной запутанной симфонии.
«Маленькая бабочка, покажи нам свои крылья!»
«Спой нам своим голосом, где же твой голос?»
«Спой нам, спой нам, спой нам…»
Голоса закрутились-завертелись вокруг него водоворотом, утягивая в глубины слившихся воедино громких высоких звуков, среди которых можно было разлечить лишь вой ветра, треск холодного воздуха и протяжный гул чего-то невообразимо огромного. Этот шторм уносил за собой все мысли в его голове, оставляя лишь полную пустоту, которая заполнила собой всё тело.
И в этот короткий момент, в этот едва уловимый удар сердца, Кеннет наконец впервые услышал то, чего не слышал никогда.
Тишину.
Лёгкость, охватившая парня, была настолько необычной, что он даже сначала испугался. Трепет сошёл водой, стёкшей с рук и ног, и они расслабились, медленно заполняясь чем-то новым — незнакомым прежде ощущением целостности и приятной прохлады, заставившей любую тревогу отпустить измученный мозг.
Не осталось ничего. Ни его голоса, ни его мыслей.
Только тишина.
— Один есть твоя воля, другой есть твоя свобода. Они не должны смешиваться и перекрикивать друг друга. Не заставляй свободу подчиняться воле, а волю — бежать от свободы. Они должны стать опорой друг для друга.
Кеннет открыл глаза и посмотрел на свой меч. На долю мгновения он стал идеально чистым и спокойным — корпус прекрасного ярко-голубого цвета, украшенный изысканными лиловыми вставками.
В тишине родилась новая мелодия.
Идеально сыгранная нота.
— Это есть идеальная дуальная синхронизация, дитя. То, чего однажды я не достиг. То, чего не достиг ты. Но у тебя есть шанс. У меня его нет.
Ощущение длилось не столь долго, и уже вскоре уши вновь наполнились звуками. Тени медленно уползли назад, отпуская Кеннета, и его пальцы задрожали, более не способные удерживать, как выразился Ахмос, его «идеальное оружие» — меч задрожал и опять исказился, в итоге быстро растворившись в воздухе.
— Жалость. Идеальное творение. Недостижимое желание великих исполнилось тому, кто его не загадывал, — кинару оказался уже за спиной своего собеседника, и его громкий голос заставил Кеннета подскочить на месте и развернуться. — Судьба любит тех, кто в неё не верит.
— Ч… Что? Я… потерял нить разговора, извините… — юноша пытался отдышаться и отойти от того неясного чувства.
— Я всю свою жизнь был в погоне за обузданием двух стихий. Это невероятно. Представь, сколько неизведанного и поразительного дарует Вселенная сонарам, но те попросту страшатся этого. Жалость. Столько утеряно. Столько великих знаний. Столько великих песен.
Кеннет хотел задать какой-нибудь уточняющий вопрос, но даже не знал, с чего бы начать.
— Им никогда не стоило закрывать «Тейтланг». Им нужно было его совершенствовать, а не избавляться от него. Жалость. Но ты не рождён экспериментом, дитя. Ты был сделан за чем-то иным, — кинару обошёл его, остановившись спереди, и вдруг резко ударил кулаком о землю, чем напугал Кеннета. — Жалость! Столько кулов трудов для этого.
— Э-э… Вы работали с проектом «Тейтланг»?
— Я постигал их идеи и возводил их в абсолют. Моё тело идеально. Моя синхронизация идеальна. Я есть Лучезарный Резонатор. Но даже так Судьбе было наплевать — мне не поддалось то, что поддалось тебе, дитя. Верно, я верил в неё излишне сильно, — он разогнулся, аккуратно притрагиваясь к сколам на своей золотой маске. Впервые за весь разговор в голосе Ахмоса прозвучало что-то, чего Кеннет услышать не ожидал: зависть. — Откуда ты знаешь о «Тейтланге», дитя?
— Я-я нашёл несколько документов во Дворце Звёздного Предлуния, ничего больше.
Хотелось рассказать больше, но парень побоялся преследований.
— Они говорили, что эти документы, все документы, всё о «Тейтланге» было уничтожено. Я был там. Я видел это. Никаких «несколько документов» быть не должно.
К ногам Кеннета вновь потянулись тени, хватаясь пальцами за его высокие сапоги. Юноша напрягся и попытался отойти, но некуда — Ахмос стоял прямо перед ним, направляя на него свои массивные рога.
— Я знал, что они соврали. Миру. Спрятались, как трусы, побоявшись ответственности. А теперь её несу я. За всех погибших, не достигших совершенства. Жалость, — кинару развернулся и пошёл прочь от него. — Ты результат.
— А? «Результат» чего? Я ничего не понимаю…
— Результат ошибок.
— Чьих?!
— Общих. Всех, кто думал, будто знает, что делает.
Кеннет побежал за ним, и, почувствовав это, Ахмос всё-таки остановился.
— Изначально считалось, что дуальная синхронизация — намеренное искусство. Что для неё нужно подготовить тело, выбрать подходящие линк-связи, выстроить последовательность резонансов… Но в тебе ничего не было подготовлено. Тебя не учили. Тебя не настраивали. Тебя не спрашивали. И всё же два голоса нашли место в одном теле. Поэтому я не тот, кому стоит задавать твои вопросы, дитя.
— А кому стоит?..
Ахмос вытянул руку в сторону и достал из темноты одну из масок — у неё была слегка вытянутая морда и прорезь для рогов на лбу.
— Тем, кто прикрывает маской ложь. Мы больше не общаемся. Я остался бесполезен. Выбрал быть таковым. У них свой путь, у нас — другой. Яви им своё творение, дитя, но никогда не внемли их речам. Не верь тому, кто скажет тебе, кем ты являешься.
Он выдержал тяжёлую паузу.
— Даже мне.
Лёгким движением он бросил эту загадочную маску Кеннету, и парень еле-еле её поймал. Правда, в этот короткий промежуток растерянности он упустил Ахмоса из виду — тот куда-то пропал, слился с темнотой, и юноша остался совсем один посреди этого безбрежного моря теней и глаз, которые всё ещё тянулись к нему, как к… своему. «Господи Боже. Ну и друзья у мистера Рубенштайна, господин Лонгфедер был гораздо приветливее и понятнее… — Кеннет принялся ходить туда-сюда в поисках выхода. Он всеми силами старался подавлять своё волнение, ведь доколе ничего особо страшного-то и не произошло. — Что это вообще было? И где я? Ничего не понимаю… Как будто опять с теми паломниками поговорил. Тц, почему они просто не могут сказать нормально?! Эта терапия не помогает!»
Кеннет вдруг вспомнил, как ещё на Звёздном пике Винсент смог стабилизировать маленький сгусток энергии в руке в качестве фонарика, и решил попробовать сделать то же самое — всё-таки, размахивание мечом не было самым надёжным способом осветить окрестности. Он поднапряг пальцы левой руки, и вскоре в воздухе действительно появился маленький мерцающий голубой шарик с фиолетовыми вкраплениями. «Он сказал что-то о моём заряде… Он… должен быть таким? Двухцветным? — Кеннет поднёс его чуть ближе к своему лицу и попытался вглядеться в сияние. — Полагаю, что нет… Ну, хоть что-то дельное узнал. Что я “грязный”, а ещё у меня “диссонанс”, да и пою я просто отвратительно, и меч у меня кривой. Ценная информация, ничего не скажешь.. Мне нужно будет выписать это всё в дневник и структурировать, а то чёрт ногу сломит…»
Спустя пару минут Кеннет нашёл границу этого загадочного места — стену, подле которой прятались тени. Когда он поднёс к ним огонёк, они зашипели, начали зажимать свои уши и в итоге разбежались в стороны. «Нужно выбираться отсюда. Куда он ушёл? Вообще, как он заставил эти маски… А, что они сделали-то? С моим зарядом… Стабилизировали его? Но что это за способность такая? И что значит “Лучезарный Резонатор”, кстати? — вопросов становилось всё больше и больше с каждой минутой. Перед каждым парень невольно задерживал дыхание. — Я так и не понял, при чём здесь я! Господин Ахмос хотел быть дуальным сонаром, но у него не… получилось? Или не успел? И он не хотел, чтобы проект “Тейтланг” закрыли, выходит… Но ведь это было просто издевательство над сонарами, разве не так?» Разговаривая с самим собой, юноша пошёл дальше, в сторону, где укрылся кинару, но никакой двери там не нашёл. Кеннет убрал фонарик и потянулся рукой к стене, потрогал её, постучал по непонятной поверхности. «Закрыл его Жрец Хан’Коно, если верить документам… Точно, документы! Если господин Ахмос говорит, что их быть не должно, то что я нашёл? Подделки или… что-то, что кто-то спрятал? Но зачем? Кто кому “врал”?»
Вопрос за вопросом Кеннет спиралью погружался в собственные мысли, совершенно теряясь в пространстве, которое, кажется, словно отзывалось на его состояние — та стена, которую он минуту назад изучал тактильно, теперь исчезла или же просто отодвинулась дальше от парня. Тени вновь принялись перешёптываться, наполняя помещение неприятным говором, и, сколько бы он ни пытался разобрать слов, ничего не получалось. Но не потому, что языки были незнакомы или понятия неизвестны, а потому что этот самый грай утопал в водовороте его собственных вопросов.
«Чей ты сын? Чей ты сын? Чей ты сын?»
«Откуда ты пришёл? Какой путь прошёл? Камо грядеши, дитя?»
— Господин Ахмос! — Кеннет сам не заметил, как вдруг прокричал это, а не просто позвал кинару. — Где Вы?! Я хочу уйти…
Тени откликнулись на его голос и завопили на нарушителя спокойствия, из-за чего парень только громче взвизгнул и побежал в другую сторону, при этом стабилизируя меч и отбиваясь от их загребущих рук — то, чего он не хотел делать изначально. Верно, боли они не причиняли. Но в то же время это было слишком.
У Кеннета, действительно, не было момента вдохнуть.
Одна из теней ухватилась за его ногу, и парень споткнулся, больно упав на колени и выронив и своё оружие, и маску, которую отдал ему Ахмос. Он затормозил чуть ли не подбородком по полу, но, отряхнувшись, всё-таки смог с трудом приподнял голову. «Что мне делать?! Я не понимаю!»
— Кеннет?
Голос явился со всех сторон сразу, и Хилл с ужасом покрутил глазами вокруг себя. Подтянув к себе откинутую маску и еле-еле опустившись на дрожащие колени, он обернулся и поднял взгляд, столкнувшись с совершенно холодным внеземным взором прямо перед ним. Посреди стены висело нечто крупное в виде тёмно-синей эньерской головы, но с длинными-длинными чёрными рогами, каких Кеннет ещё никогда не видал. Она пристально смотрела на него, словно живая, подёргивая своими элеронами, и это заставило кишки юноши перевернуться и сплестись в тугой узел — такое дико неправильное и отвратное ощущение. Его затошнило, он резко поднялся на ноги и буквально поскакал прочь, к месту, где по его мнению всё-таки была дверь, и принялся со всей силы ударятся о стену всем корпусом, лишь бы сбежать оттуда. Послышался громкий треск — и мир всё-таки поддался ему.
Очередным поразительно сильным ударом Кеннет пробил стену и в итоге оказался… на улице Балтонера?! Он повалился на землю с разбега вместе с деревянной дверью и остался лежать на животе прямо перед входом в лавку Ахмоса среди ошмётков ткани и осколков дерева. В нос ударили знакомые металлические нотки и знойный жар, который тут же растёкся по всему телу, и Кеннет расслабился, позволяя теплу Акидэн сой Месо объять его напряжённые внутренности.
Это было… странно.
Парень глубоко вдыхал пропитанный терпким ароматом дыма воздух и пытался отвлечься от всего произошедшего, но, понятное дело, так просто это в дальний ящик разума не убрать. Слова Ахмоса звучали одновременно как дикий кобылий бред и как наиценнейшие знания, какие Кеннет только мог заполучить. Нужно было просто провести границу между этими двумя категориями. А на это требовалось очень много времени.
Так и хотелось просто остаться валяться посреди Балтонера в щепках и грязи.
Но недолго песенка играла — через какие-то минуты послышался гулкий топот, и парень оказался прибит к земле копытами десятков кинару, которые пронеслись мимо него по улице в сторону той самой фабрике. Кеннет закашлялся, наевшись пыли, и его глаза чуть ли не на лоб полезли от такого.
— Эй, Кеннет! Кеннет, мы здесь! — знакомый голос привёл его в чувство, и, отлипнув от ямки в форме маленького человечка, он смог разглядеть Ялекса, который сидел… на крыше здания. — Сюда!
Прямо перед юношей открылся фиолетовый портал Винсента, в который он еле-еле заполз, растекаясь лужицей, и перебрался на непонятный аутпост к своим приятелям. Желудок совершил сальто назад.
— Ну-с, хочу узнать, как выбитая дверь связана с дуальной синхронизацией, — тут же завёлся кеатл, ухватившийся за какую-то непонятную железную конструкцию, чтобы не грохнуться вниз. — Тебе стоит прекратить драться со всеми, с кем ты заводишь разговор.
— Мечтаю, — Кеннет уткнулся лицом в черепицу. — Но, может, всё-таки сначала поговорим о слоне в комнате?
— Что такое «слон»? — Винсент вопросительно наклонил голову.
— Почему мы на крыше?
— А, это. Ну, короче, мы с Ялексом пошли в кафе, взяли себе поесть, а потом ворвались какие-то мужики и начали кидаться столами. Мы хотели вмешаться, но тупо не поняли, в какую сторону воевать, — кеатл пожал плечами, при этом указав пальцем на разнесённую забегаловку поодаль. — Больше всего деньги жалко в этой ситуации.
— А почему на крыше-то?!
Снизу послышались разозлённые голоса, и какие-то кинару, забравшись на коробки, вдруг ухватились за свисавший розовый хвост Ялекса. Эньер пошатнулся и чуть не упал, но успел схватиться за кирпичный дымоход и подтянуть себя подальше.
— Вот, почему, — он состроил недовольную гримасу.
— Тебя нужно переодеть во что-нибудь другое, ну реально. Мы же купили столько нормальных шмоток. Иди скажи им, что ты безобидный.
— Я не «безобидный». Ну, в какой-то степени.
Кеннет наконец-то отклеился от черепицы и присел на корточки, пытаясь собраться с мыслями. Его разум всё ещё был где-то далеко-далеко, и так резко переключиться на очередную вакханалию не получалось.
— Если они атакуют Ялекса, то, возможно, начнут атаковать и меня, — он осмотрелся по сторонам, при этом цепляя маску-подарок себе на пояс от греха подальше. — Думаю, стоит попробовать выяснить, что происходит.
Ребята перепрыгнули на соседнюю крышу, и Кеннет увидел, как на изогнутом широком виадуке перед фабрикой собирается целая разношёрстная толпа, которая с каждым мгновением становится всё больше и больше. Откуда-то доносились крики, и он услышал короткие обрывки речей скандирующих: «Закрыть фабрики!», «Позор предлунцам!», «Не кормите войну!».
— Не секс-драма, но сойдёт, — Винсент почесал затылок, после чего деловито повернулся к Ялексу и Кеннету. — Слышали? Позор предлунцам!
— Да, спасибо большое, — те не выглядели сильно удивлёнными.
Тем временем нарастала какая-то хаотичная потасовка. Группа кинару и других рас держала плакаты, требуя остановить поставки материалов в Звёздное Предлуние голосами, полными смеси злобы и отчаяния. Рабочие фабрики и охранники же пытались отогнать их от дверей, полностью безоружные и уставшие, но все невольно перемешивались между собой. Да уж, Ялексу точно не стоило сейчас поднимать свои элероны — один из бунтарей вдруг указал на него пальцем.
— Клятвенник! Шпион! Хватайте его!
— Их трое! Это рекруты Клятвы! — добавил другой.
Толпа стихийно хлынула к стенам здания, вскарабкиваясь на контейнеры, залезая по шатким лестницам и просто становясь друг другу на плечи, лишь бы добраться до парней. Кеннет недовольно нахмурился, вспомнив недавнюю ситуацию в Тойочибе — ему стоит прекратить не только драться с каждым встречным, но и на крыши залезать.
Казалось бы, вот-вот опять их затянет очередная битва, к которой они даже особо не готовились, но поражены таким исходом явно не были, однако ровно в этот момент прямо через толпу напролом пролетел гигантский штурмовой якорь, сотканный из глубокого синего света, который с грохотом врезался в ограждение виадука, сгибая несколько металлических прутьев, и его цепь следом прорезала воздух. «Это Генезис Декаэ Юмэмири! — восхищённый парень начал мотать головой из стороны в сторону, ища хозяина оружия. — Он выглядит… знакомо».
Его наконец охватило совершенно детское облегчение.
В паре домов от них посреди улицы стоял никто иной как мистер Рубенштайн, наматывавший себе вокруг предплечий тяжёлую цепь того самого якоря. Кеннет уже словно сто кулов его не видел — Рэнди показывал его всего пару раз на тренировках, в основном он обучал парня физическим приёмам, в отличие от Кохала. Ричин в целом не был фанатом сражений, поэтому видеть его в полной боевой готовности было как минимум непривычно — беспомощный бизнесмен, как он выразился. Правда, способный так легко швырнуть гигантский якорь через всю улицу.
— Эй, вы, там! Прекратите! Если вы хотите воевать, воюйте с теми, кто действительно виноват! Эти работяги еле концы с концами сводят! — он прозвучал так неожиданно громко и властно, что даже самые яростные бунтари на мгновение замерли.
— Мистер Рубенштайн! — все трое ребят тем временем перевесились через ограждение и начали размахивать руками.
Когда дорога оказалась свободна, Кеннет первым спрыгнул на землю и подбежал к своему наставнику, при этом невольно разглядывая его фидеры вблизи. Заметив его, Рэнди тряхнул головой, и его взгляд моментально смягчился, чего нельзя сказать о хватке кулаков на цепи.
— О Боги, привет, мальчики. Вы в порядке? — он оглядел и Винсента с Ялексом тоже, когда те подоспели. — Фух, я вовремя. Так и знал, что здесь тоже дело разошлось…
— Что происходит? В смысле «здесь тоже»?
— Не хочу вас пугать, но вам нужно уходить. И чем скорее, тем лучше. Не только из Балтонера — из Тойочибы тоже, из Восточных земель вообще, — голос Рэнди сцепился холодной серьёзностью. — Я спустился сюда за вами, да и заодно отдать вам вещи; подсобрал их в попыхах, так что извините, если забыл что-то.
Он отозвал якорь и снял с плеч несколько крупных баулов, набитых одеждой и всяким личным барахлом парней. Кеннет шокированно посмотрел на сумки, потом на Рэнди, потом снова на сумки.
Хилл планировал начать собираться только послезавтра.
— Рекруты Клятвы и отряды Штилльканца заполонили город. Туда сейчас даже не вернуться через обычный портал, я пойду назад в обход. А вы можете прямо отсюда перейти в городок Мункрофт; он немного порослый, но в целом переждать можно и там, — быстро пояснил ричин. — Я вам напишу, как доберусь до Самено.
— Что?! А как же Штормогон? М-мы не можем просто взять и уйти, мистер Рубенштайн! Хотя бы пару дней на подготовку!.. Я не успеваю…
— Нэт, послушай, — выдохнул Рэнди, положив свою массивную руку на плечо Кеннета, — ты не обязан всегда быть готовым и знать, куда приведёт дорога. Тебе достаточно сделать следующий шаг. Ты уже делал так раньше, и каждый раз оказывался там, куда бы и не додумался сначала пойти.
Ричин сжал его плечо чуть крепче, и в этом жесте было столько доверия, что парень почувствовал, как его страх начинает таять, уступая место чему-то новому — может быть, надежде, а может быть и уверенности в себе.
— Вселенная… она такая, да. Хаотичная и неподвластная. Но ни один океан не сможет потопить тебя, пока ты следуешь за мечтой.
Его взгляд упал на маску, висевшую на поясе Кеннета, и Рэнди легко усмехнулся.
— А-а-а. Ха-ха, видимо, встреча с Ахмосом всё-таки была плодотворной.
— Э-э, не знаю, хочу ли я это сейчас обсуждать.
— И не надо. Разве ты забыл, о чём мы говорили сегодня утром?
О сложных вещах, которые никогда не хотелось бы понимать.
Сзади вновь послышались крики толпы, и ричин раздражённо вздохнул, отходя в сторону. Винсент и Ялекс тем временем подняли на спины сумки, не зная, чего им ещё делать. Иногда проще оставаться в потоке.
— Хорошо. Ладно. Я буду ждать письма, мистер Рубенштайн.
Через несколько мгновений синее мерцание волнистых фидеров исчезло за крышами, а грохот тяжёлых шагов растворился среди криков и далёкого гула фабрик. Кеннет медленно подошёл к ограждению, откинулся на него локтём и протяжно выдохнул, при этом поглядывая на своих приятелей в паре шагов от него. Все трое переглянулись и одновременно пожали плечами.
— Ну и денёк, конечно.