Господь смотрит не на то,
1 Царств 16:7
на что смотрит человек;
ибо человек смотрит на лицо,
а Господь смотрит на сердце.
Плато Дхармы раскинулось под безжалостным эсмайским солнцем бескрайним золотым полотном, истерзанным ветрами и временем. В вечном зное, поднимавшемся от раскалённого песка, пропитанный невиданными ароматами сухости воздух дрожал и переливался, создавая иллюзию текучей воды там, где её никогда не было. Проходя сквозь нагретую атмосферу, яркие лучи преломлялись в мириадах песчинок, заставляя плато мерцать, словно бесчисленные драгоценные камни Дракона-вора, готового поглотить любого, кто осмелится ступить на его территорию без должного уважения.
Марево танцевало над горизонтом, и в этом танце рождались призрачные города, исчезающие так же быстро, как и появляющиеся, будто сама пустыня дразнила путников, показывая им то, чего они жаждали, но никогда не могли достичь. Где-то среди этих миражей можно было различить очертания пальм, мелькание воды, тени караванов, но стоило прищуриться — и всё исчезало, оставляя только зной и бесконечную пугающую пустоту.
Встреча с Тойочибой началась с запаха раскалённого камня и жжёной травы, который ударил в ноздри ещё до того, как ребята коснулись земли. Кеннет приземлился первым, спрыгнув с драконида на горячий песок, и на секунду замер, чувствуя, как знакомое тепло проникает сквозь подошвы сапог, разливаясь по ногам и поднимаясь всё выше и выше. Когда он снял капюшон и подставил своё смуглое лицо палящему солнцу, закрыв глаза, его дыхание стало глубже, а плечи расслабились, будто парень наконец сбросил невидимый груз, который тащил на себе всю дорогу.
— Боги, как жарко, — где-то позади простонал Винсент, спрыгивая следом и тут же начиная подпрыгивать на месте, потому что песок, который Кеннету казался почти родным, обжигал его босые подушечки лап, и он чертыхался, переминаясь с ноги на ногу, словно танцевал какой-то странный танец. — Я уже ненавижу пустыни, ненавижу песок, ненавижу солнце, ненавижу…
Ялекс спустился рядом с ним, и его морда, привыкшая к леденяшим вихрям Звёздного пика, моментально покрылась, нет, буквально залилась потом.
— Это невыносимо, — как-то удивлённо вытянул эньер. Кажется, он не ожидал, что жара может быть настолько назойливой и всепроникающей. — Как здесь вообще кто-то живёт?
— Ме-е, привыкаешь, — простодушно ответил Кеннет, открывая глаза и по-доброму улыбаясь то ли ребятам, то ли самой пустыне, что пригрела его. Он казался здесь почти родным, не то что во Дворце.
Винсент наконец перестал подпрыгивать, поняв, что ему всё равно никуда не деться от этого проклятия, и пошёл вперёд с выражением крайней обиды на лице, осторожно перебирая ногами и стараясь ступать на тень, которую отбрасывал Штормогон. Несмотря на то, что это был водный драконид, он чувствовал себя вполне хорошо.
В черту Тойочибы они вошли через северные ворота, где высокая каменная арка, увитая сухими плетями каких-то растений, возвышалась над дорогой, словно приглашая путников в иной мир — шумный, пёстрый и бесконечно живой. За ней сразу же начинался рынок: бесконечные ряды прилавков, на которых громоздились горы специй, фруктов, свежей выпечки, тканей, керамики и каких-то диковинных механизмов, чьё назначение можно было только предположить. Всё это дурманило похлеще любого алкоголя.
Кеннет топал впереди, уверенно прокладывая путь через толпу, и его движения выглядели гораздо более уверенно, нежели в, например, Шерне. Он знал, где свернуть в раскидистую тень, чтобы избежать солнечного удара; знал, где можно пробежать между прилавками, чтобы срезать путь и не попасться приставучим купцам; и где нужно пригнуться, чтобы не получить по голове цветочным горшком, который кто-то выставлял на балкончик расписного дома. Иногда приходилось подтягивать Штормогона за поводья, чтобы тот не сожрал кого-нибудь случайно.
А вот Винсент, с другой стороны, выглядел так, будто попал в иной мир. Он вертел головой на все триста шестьдесят, пытаясь рассмотреть всё и сразу, и его уши дёргались, улавливая тысячи звуков — крики торговцев, звон монет, пение уличных музыкантов, детский смех, ругань, молитвы, шум воды, скрип телег. Кеатл то и дело останавливался, чтобы поглазеть на особенно яркие побрякушки, и Кеннет дёргал его за рукав, чтобы он не отставал.
— Это всё… еда? — спросил Ялекс, указывая четырьмя руками на гору каких-то ярко-оранжевых плодов, которые источали такой сильный аромат, что у него закружилась голова. — Тут везде еда?!
— Ну, не везде, конечно, — парень пожал плечами, не оборачиваясь. — В Тойочибе есть почти всё, что можно продать. И вообще всё, что можно купить.
— Даже странно, что вы тут все не переругались, — заметил Винсент, протискиваясь между двумя женщинами, которые спорили о цене на какой-то дешманский ковёр. — Здесь же столько народу, что можно с ума сойти. И душно. И грязно. И фу.
— Ой-ой-ой, это ты привык-то к чистым антальским улочкам, — Кеннет усмехнулся и наконец остановился, чтобы дать им перевести дух. Он вальяжно прислонился к фасаду какого-то дома, стены которого были покрыты мозаикой из синих и белых плиток, изображавших узоры, похожие на бесконечные волны. — Здесь всё по-другому, смирись. Ты же сам решил лететь за нами.
Хилл хотел добавить что-то вроде «Нравится тебе это или нет, но ты теперь путешественник», но решил придержать это себе — каким бы крутым Кеннет ни пытался казаться, он тоже всё ещё учился быть таковым.
— Вообще, мне даже нравится, — внезапно для самого себя отметил Ялекс, и его спутники удивлённо приподняли брови. — Тойочиба очень живая. Ощущается круто после городов Предлуния, прямо как Шерна.
— Абсолютно всё что угодно будет в сто раз лучше Предлуния, — самозабвенно буркнул Винсент, косясь на проходившего мимо кеатла, который тоже смотрел на него с явным любопытством. — Ой, а этот на меня смотрит. Чего ему? Тут же тоже говорят на эйго, да? А то подумает…
— Действительно, чего это ему смотреть на антальского армателя? В, ну, почти форме, — ответил Кеннет, рукой показывая на одежду кеатла. — Может… Правда, может они… Новости дошли, в общем. Идём дальше, хорошо? Идём.
— Здесь так много разных рас. Может, мы всё-таки найдём того найони? — себе под нос пробубнил Ялекс.
Кеннет ускорил шаг, и его спутники, переглянувшись, поспешили за ним, при этом утягивая за собой бедного крайфина. Хилл трусил через узкие улочки, лавируя между прохожими и почти не глядя по сторонам, потому что каждый закоулок здесь был знаком ему до последней вывески, и парень знал, что через два поворота будет площадь, а за ней — кузница «Саншан», и там его ждёт мистер Рубенштайн, и всё будет хорошо, потому что в Тойочибе всё всегда было хорошо, хорошо, хорошо?
Винсент и Ялекс едва поспевали за ним, и их лица выражали смесь интереса и лёгкой тревоги, потому что они не привыкли видеть Кеннета таким странно сосредоточенным и… каким-то напуганным.
— Эй, сбавь скорость! — крикнул Винсент, когда тот чуть не врезался в какого-то купца, который нёс на голове корзину с фруктами. — Ты же не на пожар!
— Ано-о, извините! — бросил Кеннет через плечо, даже не обернувшись, и в следующую секунду уже сворачивал в переулок, где над крышами домов возвышалась знакомая труба кузницы, из которой, однако, не шёл дым.
Вот она, мастерская «Саншан». Та самая, с которой началась его новая жизнь. Двухэтажное здание из красноватого расписаного камня, с массивными деревянными дверьми, на которых висела замысловатая табличка — «Мастерская “Саншан“, ибо где же ещё?». У входа стояли горшки с засохшими цветами, которые Кеннет постоянно забывал полить, и лопаты всё ещё разбросаны… Всё как обычно — всё, кроме того, что дверь была закрыта.
Агрессивное дёрганье за ручку не помогло. Внутри было тихо, но Кеннет приложил ухо к дереву и услышал какой-то звук, похожий на шаги, или на то, как что-то двигают по полу. Почему-то внезапно разозлённый, парень начал барабанить по двери левой рукой, да так, что дерево заскрипело.
— Ойо-о-о-о, мистер Рубенштайн! Это я, Кеннет! Откройте! Пожалуйста!
Тишина.
Он ещё раз ударил кулаком по двери, но уже двумя руками, после чего тут же опомнился и зашипел от боли.
— Чувак, может, он не здесь? Что ты паникуешь?
— Нет, там кто-то есть, я слышу. Мистер Рубенштайн должен быть здесь.
— Тогда почему закрыто? — Ялекс подошёл ближе и положил ладонь на плечо Кеннета.
Тот не отреагировал. Юноша отступил на шаг, глядя на дверь, и вдруг что-то вспомнил.
— У меня есть ключи, — он цокнул, оглядываясь по сторонам, — от особняка. Мистер Рубенштайн живёт в особняке позади кузни. Наверное, он там.
Развернувшись, Кеннет пошёл в обход здания, и его спутники молча подчинились новой идее. Они прошли мимо бокового входа, заставленного какими-то ящиками и бочками, мимо стойла крайфинов, и вышли к большому особняку, утопающему в тени раскидистых пальм, которые чудом выживали в пустыне.
Кеннет подошёл ко входу, покрутился на месте и, одумавшись наконец, добыл связку ключей из одной из сумок, прикреплённых к Штормогону. На удивление, замок поддался, и дверь отворилась.
Он аккуратно перешагнул порог, щуря глаза и бегло оглядывая пустой коридор с высокими потолками, по стенам которого висели старые фотографии и картины, изображавшие виды неизвестных заснеженных земель. «Как-то тихо, — подумал Кеннет, приподнимая ушки и пытаясь расслышать что-нибудь. — Как-то пусто. Это какая-то шутка?»
Винсент и Ялекс вошли следом, аккуратно прикрыв за собой дверь, и тоже настороженно огляделись, не зная, чего ожидать дальше.
— Ну и где твой Рубенштайн? — недовольно прошептал Винсент, наклоняясь к приятелю.
— Задаюсь тем же вопросом.
И в этот момент из тёмного коридора, ведущего вглубь особняка, раздался грохот, а затем из ниоткуда появилась грузная фигура с каким-то металлическим предметом в руках, который сверкал в полумраке и угрожающе походил на оружие. Увесистый ричин выскочил из тени с яростным криком, и его лицо, обычно такое добродушное, исказилось гневом и страхом, а в руках он держал, всё-таки, тяжёлый рабочий молот, который, казалось, весил больше самого Кеннета.
— Проваливайте, сволочи! Я вам сказал не возвращаться сюда! — проревел Рэнди. — Уходите!
Парни подскочили на месте и заметались по коридору, врезаясь в стены и снося всё вокруг себя. Взвизгнув, сам Кеннет принялся закрываться руками, заранее готовясь получить железкой по лицу.
— Мистер Рубенштайн! Не убивайте, пожалуйста! — бросил парень, жмуря глаза. — Я всё объясню!
Знакомый голосок донёсся до ушей сонара, и тот резко остановился, в недоумении подёргивая массивным хвостом. Молот дрогнул в его руках, и Рэнди опустил его на пол с грохотом, который заставил Ялекса, что прижался к стене поодаль, вздрогнуть.
— Кеннет? Ты, что ли?
Разглядев в темноте силуэт человечка, ричин бросился к нему и обхватил своими массивными руками, отрывая того от пола. От такого нажима у Кеннета аж дыхание перехватило, но парень не стал сопротивляться, зная, что его наставник уж точно не навредит ему.
— Нэт! Я так боялся за тебя! — проговорил Рэнди, прижимая его к своей груди. — Когда новости из Шерны дошли до меня, то есть, Тойочибы… Я подумал, ты погиб! Я пытался связаться с тобой, но ни одна из весточек, видимо, не дошла…
Слушая его, парень начал ощущать лёгкое пощипывание в глазах.
— Я в порядке, мистер Рубенштайн… Простите, мистер Рубенштайн, я обещал быть там два тола, учиться… Курсы, вы оплатили мне курсы, простите, мистер Рубенштайн, но нельзя…
— О чём ты говоришь, Нэт?! Какие курсы?! Бог с этими курсами! Нельзя думать о деньгах, когда встаёт вопрос твоей жизни, Нэт! — ричин отстранился от него и потряс за плечи. — В жизни нет ничего важнее её самой.
Они отстранились друг от друга, и Рэнди глазами окинул его с ног до головы, пристальным взглядом цепляясь за угрожающую штуковину на его руке.
— А с рукой что, Нэт?
— Сломалась, — ответил он с короткой усмешкой, стараясь выглядеть беззаботнее, чем чувствовал себя на самом деле. — Ничего серьёзного.
Рэнди хмыкнул и будто захотел что-то добавить, но вместо этого перевёл взгляд на Винсента и Ялекса, которые всё ещё жались к двери. Он долго-долго к ним присматривался, и что-то совсем едва заметное, словно дуновение ветерка, слегка изменилось в его выражении лица — Кеннет почти упустил это.
— Паскалев племяшка, что ль? Винсент, верно? — ричин указал на кеатла. Тот тыкнул в себя пальцем и кивнул. — И боец Клятвенной армии. Нэт, неужто первые друзья?
Парень завёл руки за спину, как-то вжал голову в плечи и неловко поводил носком сапога по полу.
— Ладно-ладно, — уже более мягко хохотнул Рэнди, — это мы обсудим за обедом. Я сейчас что-нибудь приготовлю, раз уж дело такое, да и за приём извинюсь. А вы мне всё-всё-всё расскажете и покажете.
Он развернулся на одной ноге и заметно расслабленнее отправился на кухню, которая была прямо по коридору, напротив входа — высшая мера гостеприимности. Ребята неловко последовали за ним, по ходу осматривая дом, который, действительно, казался каким-то чересчур холодным и пустым. Коробки всякие, полки пыльные, свет везде выключен… Кеннет в недоумении подёргал ушами. «И чего мистер Рубенштайн напал на нас? Здесь точно что-то происходит…»
На кухне они расселись за длинным деревянным столом, который когда-то был покрыт скатертью с вышитыми цветами, но теперь на нём не было даже салфеток — только парочка битых тарелок, чашки и глиняный кувшин с каким-то травяным чаем, от которого пахло пустынными степями и мёдом. Рэнди хлопотал у плиты, гремя сковородами, и его массивная фигура занимала пространства больше, чем старомодный презервер. Холодильник, по-нашему.
Кеннет сидел на краю стула и туда-сюда ёрзал по нему, чувствуя, как усталость наваливается на него с новой силой, но вместе с тем в груди разливалось приятное тепло — он был дома, в безопасности, и мог хотя бы на несколько часов забыть, что мир за пределами Тойочибы рушится. Винсент устроился напротив, закинув ногу на ногу, и его крылья слегка подрагивали от нетерпения, одурманненый запахом свежей горячей еды. Ялекс же присел чуть дальше, стараясь занимать как можно меньше пространства, и его глаза бегали по комнате, изучая каждую крохотную деталь, словно он пытался запомнить этот дом на случай, если его вновь попросят уйти.
Рэнди поставил на стол большую тарелку с мясом, овощами и каким-то рассыпчатым гарниром, и на мгновение все замолчали, глядя на пар, который поднимался от еды и таял в воздухе. Затем ричин сел на своё место, тяжело вздохнул и сказал:
— Ну, давайте. Рассказывайте. Что же приключилось в Шерне-матушке? В какие дебри морали занесло предлунцев и как это Нэт сумел завести друзей? — он со смешком указал на Винсента и Ялекса. — Во всех подробностях, зритель требует.
Кеннет переглянулся с Винсентом, и тот, пожав плечами, начал рассказ первым, потому что, видимо, не мог упустить возможности показать себя главным героем. Он говорил быстро, размахивая руками, вставляя шутки и прибаутки, и в его медоточивости слышалось явное удовольствие — рассказывать историю своих доблестных приключений тому, кого там вообще не было. Значит, можно приукрасить.
— А потом этот недоумок, — он ткнул пальцем в Кеннета, — с его вот этими ручонками и ножонками, — кеатл продолжал обрисовывать силуэт парня, — решил, что он неубиваемый, и замахнулся мечом против клятвенника! Не, Вы представляете?! Да если бы не я!.. Пф-ф, какой клятвенник, если он тогда откинулся в обморок от печенья?
— Я не просто «упал в обморок от печенья», — перебил его Кеннет, чувствуя, как его лицо начинает гореть от стыда, — это была сенсорная перегрузка.
— Ага, сенсорная перегрузка от печенья, — хохотнул Винсент. — Ладно, ладно, не перебивай.
Ялекс на всё кивал, а кое-где и удивлялся, ведь не знал абсолютно всех деталей их приключений во Дворце. Когда дело подошло к битве в Шерне, эньер решил вставить и свои пять сатеев?Сатей — половина дэро.:
— Я видел, как мои старые друзья, знакомые и сослуживцы громили Шерну, сталкивали детей и нелетающих за перила, кое-где убивали… гражданских. И я сражался против них. Против своих же, — он немного помолчал. — Врагу не пожелаешь такой опыт.
Рэнди слушал его, не перебивая, и его лицо оставалось непроницаемым, но когда Ялекс закончил, он медленно кивнул.
— И ты ушёл из Клятвенной армии?
— Что-то вроде того, — просто ответил эньер. — Я больше не хочу быть частью того, что они делают.
— Ты сделал правильный выбор, мальчик, — ричин вдруг похлопал его по плечу, и это заставило Ялекса опешить. — Не делай такую морду, у меня куча друзей эньеров. И, несмотря на то, что я работаю с Предлунием и его Жрицей, далеко не все из моих приятелей поддерживают их политику. И ты, я вижу, не будешь такое глотать насильно, так что добро пожаловать в команду.
Тот не нашёл, что ответить, но на его губах появилась лёгкая улыбка, которая была красноречивее любых слов.
— Конечно, всё это не прошло без внимания Жрицы, как и предупреждал господин Кан’Сар, но… она отпустила меня, — между делом продолжил Кеннет. — Мы встретились в Шерне, когда всё уже закончилось. Она могла забрать меня, но она просто… ушла. Сказала, что «свобода случается», и что я должен «научиться жить с этим». Я до сих пор не понимаю, почему…
— Ну-с, не нам пытаться понять титанов мира сего, — Рэнди как-то странно безэмоционально пожал плечами. — Но ты не должен думать об этом сейчас, Нэт. Ты здесь, ты жив, и это главное.
— И-и-и всё это ещё раз доказывает, что Кеннету просто повезло не сдохнуть, — ухмыляясь, кинул Винсент с набитым ртом. — Позер.
Парень хотел огрызнуться и уже оскалил свои клычки, но Рэнди, не дав ему даже пискнуть, хлопнул юношу по уху, а следом поднял свою кружку и громко произнёс:
— Ну-с, за Деройсити! Желательно за Деройсити без войн.
Они ещё долго сидели за столом, и разговор постепенно перетекал с одной темы на другую: от бутиков в Шерне и до архитектуры Предлуния, от неуклюжих Генезисов Кеннета и до последних событий в спорте. А когда чай и еда закончились, все просто развалились на своих местах и принялись таращиться в потолок, переваривая и обед, и всё произошедшее.
— Ладно, мальчики, — Рэнди нарушил тишину, приподнимаясь со стула, — я должен всё-таки предупредить вас, что в ближайшие дни уезжаю, поэтому остаться тут надолго не получится. Я уверен, вы сможете снять здесь квартиру или даже домик. Ну и да, простите старика за бардак.
— Куда? Почему? — Кеннет тревожно подёргал себя за воротник.
— Пока что в Самено, к семье, — ричин начал медленно убирать посуду со стола, при этом понижая громкость своего голоса. — Здесь становится небезопасно; я уверен, ты это заметил. Беспомощному бизнесмену вроде меня не место среди политических интриг антальцев и предлунцев, Нэт. Своих работяг я тоже отправил по домам, от пары толов да за безопасть в убыток не уйду, поработаю в кузне в Ночесвете, у меня там брат за главного. Что касается тебя…
Парень сжался под его взглядом.
— Тебе решать.
Рэнди развернулся и отошёл от него в сторону, оставляя эту фразу висеть между ними, и Кеннет вдруг почувствовал, как то ли стул, то ли вся земля уходит у него из-под ног. Пока для Рэнди это был очередной отъезд по работе на неопределённый срок, для его ученика же… это означало потерю убежища. У парня при таком раскладе остаётся только два пути: остаться в Тойочибе, молясь, что она рано или поздно надоест дебоширам, или же, простит Господь, отправиться странствовать по Деройсити — ибо ни во Дворец, ни в Шерну дороги больше нет.
Но ты же мечтал увидеть Деройсити, разве не так? Почему же ты опечален?
Внезапно на него волной накатила паника, и Кеннет почувствовал себя, мягко говоря, нехорошо — снова дрожь в ладонях, снова лёгкое головокружение. Он попытался успокоиться, глубоко вдохнув горячий воздух, но мысли заметались в голове, как перепуганные птицы, и каждая из них с новой силой ударялась о стены разума. Ведь он совершенно не знал, куда ему идти, что делать, кому верить — парень снова ощутил себя маленьким и беспомощным, как в детстве, когда он впервые попал в Деройсити, не понимая ни языков, ни законов.
— Эй. Чего скис? — громкий голос Винсента выдернул Кеннета из мыслей, заставив подскочить на месте. — О, живой. Так вот, о чём я… Мистер Рубенштайн, ну Вы бы хоть проставились перед прощанием! Давайте эту, как её… Настойку тойочибскую эту, она ещё продаётся здесь? Мне бывшая рассказывала, тут таким торгуют, вот, давайте хоть попробуем.
— Хулиганьё, — хохотнул Рэнди. — Ты про кумтентуру? Её просто так уже не купить.
Кеннет моргнул, пытаясь переключиться с мыслей о бомжевании на странное предложение Винсента.
— Ты серьёзно? Мы только что говорили о том, что я теперь бездомный, а ты прибухнуть предлагаешь?
— А почему нет? — кеатл хлопнул его по спине. — Боги, если ты паришься за жильё, то это последнее, о чём стоит думать в Деройсити. Здесь жить можно где угодно, просто нужно уже перестать быть ссыкунишкой. И вообще, если уж тебе суждено стать бомжом, то почему бы не начать с хорошей выпивки? Ну, если не кум-что-то-там, то можно просто по пиву.
Ссыкунишка, позер, паришься по пустякам… «Но я не такой, правда же? — Кеннет нахмурился, смотря куда-то в окно перед ним. — Я не ссыкунишка и не позер, я не боюсь!» Парень сжал кулаки под столом, при этом случайно хватаясь за собственную одежду. В голову невольно заползло недавнее воспоминание о том, как Винсент уговаривал его показать свои навыки скайрайдинга… Как сердце колотилось от ужаса при одной лишь мысли о Жрице, о Дворце и о том, что Кеннет пытается противиться старшим. Как-то парадоксально выходит, не находишь? Мечтать о свободе, при этом боясь её…
— Мистер Рубенштайн, а Вы разве не говорили господину Кан’Сару, что кумтентуру можно купить у какого-то господина Шаха около южных стен? Где выход к предгорьям Оза.
— Да, но… Ой, Нэт, не стоит, правда, — Рэнди вернулся к ребятам с полотенцем, которое тут же закинул себе на плечо. — После того, как алсоний?Алсоний — растительное вещество. признали психотропом, кумтентуру стало невозможно купить легально. Тьфу! Ну никто же не умер, верно? Напридумывают…
— Я могу попробовать достать её.
— Нэт, нет. Мало того, что это опасно, так ещё и ты несовершеннолетний. И при этом в розыске. Ну, я полагаю. Сходите вместе с парнями лучше за пивом, тебе — нулёвку, а я пока полежу.
Кеннет встал со стула и протянул руку вперёд, как будто требуя чего-то. Винсент переглянулся с Ялексом, покумекал немного, а потом улыбнулся в зубы и положил в ладонь парня свой кошелёк. Второй следом сделал то же самое.
— Мальчик становится мужчиной после первой покупки травы… — протянул кеатл, но тут же обратно повернулся к эньеру. — Или нет? Или там другое говорилось?
— «Мальчик становится мужчиной после первой капли крови», — поправил Ялекс.
— Ех, какая разница.
На мгновение замерев, Кеннет приглянулся к кошелькам и сжал пальцы, чувствуя, как монеты перекатываются внутри, а затем поднял голову, стараясь придать своему лицу как можно более деловитое выражение.
Рэнди недоверчиво поглядывал на него, наполненный то ли гордостью, то ли сожалением, или вообще пониманием, что он сам когда-то был таким же и что больше не имеет права останавливать Кеннета, вдохновлённого его же идеями. Научил на свою голову.
— Ладно, Нэт, только будь осторожен. Я знаю, что ты умный мальчишка, поэтому в случае чего бросай всё, все деньги, жену и детей, и беги обратно. Не забывай, что в мире нет ничего дороже жизни!
Кеннет кивнул, невольно вырисовывая благодарную улыбку на своём лице — всё он понимал. Парень поправил воротник капальи, затянул пояс, провёл рукой по волосам, пытаясь придать им хоть какой-то божеский вид, и, не оборачиваясь, вышел из дома на жаркие улицы города.
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая и без того расписные домики новыми неземными красками. Уже, благо, поднимались вечерние ветерки, принося едва ощутимую прохладу с залива, и находиться вне помещений стало полегче. Кеннет пошлёпал вперёд по Тойочибе, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не отвлекаться, но в его голове настойчиво жужжали мысли, которые он пытался заглушить. «Ну и на кой сор я это сделал? — шикнул он, перепрыгивая через какую-то лужу. — Зачем я это ляпнул? Я же не хочу никакой кумтентуры, она противная, а я вообще не пью!». Сунув руки в карманы штанов, юноша принялся пинать все камни, какие только попадали ему под ноги. «Тц, по крайней мере, Винсент перестанет обзывать меня ссыклом. Да и что такого в рынке? Ну да, темно там. Он же “чёрный”, всё верно».
За очередным поворотом открылась широкая улица, где купцы уже начинали сворачивать свои яркие прилавки, и на смену им выходили другие торговцы — те, что работали здесь только по ночам. В их глазах горели странные огоньки, едва похожие на голод, и Кеннет тут же почувствовал на себе их оценивающие взгляды. Нужно просто не давать им повода для разговора. «Окей, надо подумать о чём-нибудь другом. О чём-то приятном. Хм-м, например, о том, как я когда-нибудь вернусь домой, как я сяду за стол, где будут мама и папа, и они будут смотреть на меня, и я расскажу им всё-всё, что случилось, и они не поверят мне, но это неважно… Или о том, как Винсент будет стоять на коленях и молить о прощении. Хотя это вряд ли».
На одной из площадей Кеннет встретился со статуей основателя Тойочибы — высоким и статным мужчиной, представителем, кажется, какой-то древней исчезнувшей расы, название которой не было подписано на табличке… Парень ненадолго задержался около него, разглядывая огромные рога и шипы на длинном хвосте так, будто никогда его не видел. «Вот бы у меня тоже были и рога, и вибриссы, и хвост, и, может, когти… Может, тогда бы я боялся чуть меньше, — он отвёл взгляд от статуи. — Жизнь была бы легче, не будь я человеком».
Какая странная мысль, чтобы её думать.
Утёсы подножия пояса Оза всё росли и росли, и вскоре они, сгорбившись, начали нависать над улочками, отбрасывая кривые тени на город. Именно они были ответственны за антураж улиц этого района — вечный полумрак, где слегка влажно, прохладно и жутко тихо. Местные трущёбы, коли уж называть вещи своими именами. Хорошо, конечно, что Тойочиба такая свободная и независимая, но в то же время её нижняя черта в итоге стала самым настоящим рассадником преступников, наркобаронов и просто воров. Но ведь это тоже часть культуры, верно?
Кеннет сделал несколько шагов вперёд, стараясь выглядеть увереннее, и в этот момент из тени отделилась низкорослая скрюченная фигурка. Кеатл, судя по всему, но не такой, каких Кеннет видел в Шерне: его крылья были сложены так плотно, что казались частью одежды, а внимательные жёлтые глаза смотрели на парня с особенной настороженностью.
— Ты чего тут шастаешь? — спросил он Кеннета хриплым голосом, будто до этого несколько толов только курил, в остальном молчал. — Местечко не для прогулок.
— Я ищу господина Шаха, — ответил юноша, изо всех сил выпрямляясь во весь свой небольшой рост и приподнимая острый подбородок, — забрать заказ.
Кеатл оглядел его с головы до ног, цепляясь за излишне яркую, даже едва «детскую» одежду, этот капюшон с забавными ушками, само миловидное личико… Да уж, Кеннет вызывал не то чтобы презрение, скорее сожаление.
— Чу, ты слишком молодой для «заказов» у Шаха. Но если ты действительно к нему, то иди прямо до конца, там будет прилавок с мешками, — он отошёл в сторону и закурил. — Совсем, что ли? Детей уже посылают.
Строя из себя не пойми что, вместо обычной благодарности Кеннет цокнул языком, при этом показывая клык, и развернулся на одном носке вокруг себя, прежде чем пойти дальше. «Ну-с, он меня не убил, уже хорошо».
Прилавок с мешками, видимо, то ли соли, то ли сахара действительно оказался в конце улицы — это был простой деревянный стол с полками, на которых громоздился товар, и за ним сидел огромный, буквально гигантский грузный сейген с тёмно-синей плотной кожей, поблёскивавшей потом в бледном свете фонаря. Широкая голова господина была покрыта длинными отростками-щупальцами, которые слегка шевелились, словно улавливая что-то; растопыренные уши уныло свисали вниз, а хвост обвивал ножку стула. «Ничего себе, я не знал, что сейгены могут быть… — парень до боли сжал зубы, пытаясь придумать менее оскорбительный эпитет. — Большими».
— Ойо. Господин Шах? — невозмутимо спросил Кеннет, подходя ближе.
Сейген приподнял влажные от жары глаза и уставился на человека как на какую-то надоедливую мушку.
— Ты ещё кто? Мальчик, я закрываюсь. Ты потерялся, что ли?
— Нет. Я ровно там, где должен быть, — не отводя взгляда от господина Шаха, он достал из кармана капальи два кошелька, набитых деньгами. Там точно хватало. — Рэнди Рубенштайн и Кохал Кан’Сар Вас рекомендовали.
Шах долго-долго смотрел на Кеннета, пытаясь понять, в чём же подвох — такой маленький пацанёнок, но говорит о Рубенштайне и Кан’Саре… Наверное, больной. Но запах денег, конечно, был сильнее каких-либо сомнений, оттого сейген медленно кивнул и потянулся куда-то за прилавок. В голове оценив возможную выручку, он достал оттуда два мешка соли, чуть поменьше тех, что на витрине, и потряс их. «Интересный способ прятать бутылки, я полагаю, — Кеннет прищурился. — Хотя слишком очевидный. С другой стороны, кому не наплевать? Так же гораздо легче лично для меня».
— А ты молоденький, — бросил Шах, кивая на прилавок. — Клади.
— Внешность обманчива, не так ли?
— Ла, Момото, у тебя кто? — третий голос прервал их разговор, и Хилл невольно дёрнулся, на мгновение теряя весь свой образ. Акцент показался подозрительно знакомым.
Откуда-то из-за дома позади к прилавку вышел какой-то совершенно несуразный эньер — низкий, худощавый и весь потрёпанный, в грязной одежде и с выцветшими элеронами. Он тоже пригляделся к Кеннету, но тут же завис на месте в эмоции, которую нельзя передать словами.
— Эй, я тебя знаю, — поражённо протянул эньер, тыкая пальцем в парня. — Это ты, маленький человечек, который… Ла-а, Момото, стой! Это Принц эньерский!
Господин Шах опять перевёл взгляд на Кеннета, и, судя по всему, принюхался… Как действительно добычу учуял, что ли. Его щупальца завозились активнее, начали завиваться и переплетаться.
— Принц эньерский, значит, — сказал он, оценивая, как звучит это слово — и ему явно нравилось. — Тот самый, который при Беллех’Тет-то?.. Который устроил резню в Шерне?
— Да-да-да, он самый! — доходяга принялся потирать все четыре руки и скалить чёрные клыки. — Это меняет цену.
Ошарашенный Кеннет почувствовал, как противный холод пробегает по его спине, подбираясь к глазам, и те, словно зачарованные, теперь смотрели только на Шаха — на этого гигантского сонара, который, Бог знает, что может сделать с ним. В голове ярко мелькнула мысль, что он должен был остаться в доме, что не должен был слушать этого придурка Винсента, что это всё было ошибкой, но он подавил этот страх, потому что другого выхода уже не было — нужно выкручиваться.
Нельзя показывать страх.
— Принц? Я кто угодно, но не Принц, — юноша натянул ухмылку и помахал ладонью. — Хотя было бы красиво для Вас, господин Шах, продать контрабанду эньерской короне.
— Кетца, ты не путаешь? Ну какой это Принц? — Момото глянул на эньерского приятеля, и тот принялся мотать головой. — Тебе нельзя верить, пень слепой.
Кеннет невольно сделал шаг назад, но господин Шах поднял ладонь, заставив его застыть на месте.
— Нет, подожди, мальчик, — мягко сказал сейген, но в этой мягкости явно чувствовалась опасность. — Если ты действительно тот, о ком говорит Кетца, это значит, что за тобой охотятся. И если я сдам тебя, я получу гораздо больше, чем за две бутылки кумтентуры. Но если ты просто мальчик, который пришёл за дурью, то тебе стоит уйти прямо сейчас.
Рядом с ним эньер уже начал закипать:
— Да это он! Вылитый! Красные волосы, низкий, нет хвоста и две руки, зубы, вон, кривые…
Момото и Кетца вдруг начали спорить, на удивление Кеннета, пытаясь понять, кто же это всё-таки, и парень решил не терять возможности — другой такой может не быть. Больше не тратя время на раздумия, юноша сунул кошельки обратно в карман, быстро вытянул руку и ловко стащил один из мешков с прилавка — всё это произошло настолько легко, что он сам не поверил, что сделал это. Раз шажок назад, два шажок назад, три… Тихо и аккуратно Кеннет отошёл в тень, а потом рванул с места так, что несколько камней с дороги аж отлетели в сторону его «дилера».
Он бежал по узким улицам, перепрыгивая через ящики и прилавки, и его дыхание дико сбивалось, а лёгкие горели от напряжения и тяжести. Здоровой рукой он прижимал к себе этот проклятый мешок, что сильно замедляло темп, но и бросить его нельзя — для Кеннета это доказательство победы над страхом, трофей некий. «Давай, ну же, давай! Я не хочу умереть здесь! Я не хочу умереть в канаве, чтобы потом Винсент над этим поржал! — за спиной послышались крики и топот головорезов, ауру которых невозможно было спутать с чем-то ещё. — Это слишком глупо даже для меня! Нужно… Нужно выбежать из города! Тут рядом врата!» Юноша сворачивал в доколе неизведанные переулки, прыгал через высоченные заборы, но его преследователи не отставали — силы начали покидать тело, и ноги становились всё тяжелее с каждым прыжком, как будто он бежал по воде.
Только якоря не хватало.
Через пару секунд трусливой погони Кеннет выскочил на какую-то площадь, подняв кучу пыли за собой, и уже было попытался нырнуть в закоулок между домов, но чья-то сильная рука резко схватила его за капюшон. Плотная ткань ударила по хрупкому горлу, заставив парня пошатнутся и выпустить из кулака мешок — в то же мгновение он оказался прижатым к мокрой кирпичной стене. И окружён толпой наёмников, конечно. «Обидно, но ожидаемо», — без единой капли паники хмыкнул про себя Хилл, уже очевидно предвидев такой исход. Хотя, может, не стоит так рано сдаваться? Если уж позориться, то до самого конца.
Пока кольцо не сомкнулось до конца, Кеннет быстро сонастроился и разогнал линк — левая рука загорелась непривычным для неё холодом, ухватившись за рукоять меча.
— Всё-таки сонар, — гаркнул кто-то из толпы. — Жду бабки.
Попытка не пытка — всё-таки, приключения в Шерне дали хоть какие-то свои плоды. Но одной, причём не ведущей, рукой против толпы профессиональных головорезов… Присутствуют определённые сомнения. Он отбился от одного нападающего, что есть силы пнул второго, увернулся от чьей-то длинной палки, которая просвистела прямо у уха, и вдруг понял, что всё это всё-таки бесполезно — их было слишком много. Они окружали Кеннета со всех сторон, всё сильнее и сильнее прижимая к стене. В отчаянии парень вскинул голову, и его взгляд упал на карниз, нависавший над крышей соседнего здания.
Не самый грамотный план, но у него не были привилегии на время. Кеннет сконцентрировал весь свой заряд в спине, расправляя крылья, и взлетел к крыше, цепляясь за карниз здоровой рукой — благо, он был достаточно лёгким, чтобы закинуть себя наверх. На мгновение всё действительно поутихло, и юноша остановился, пытаясь перевести дыхание.
— Пацан, просто сдайся, — снизу послышался чей-то совершенно незаинтересованный крик, — и мы тебя не убьём.
— Ой, да ну, — выдохнул Кеннет, чувствуя, как с губ срывается нервный смешок, — кто ж в это поверит?
Помотав головой и смахнув с лица пот, Хилл начал карабкаться выше по многоярусной крыше, пытаясь исчезнуть из поля зрения наёмников. Его бесило только то, что он не успел забрать с собой выпивку… Теперь в его героический побег никто не поверит. Поджав губы от досады, Кеннет наконец-то забрался на самый верх и подошёл к краю, думая, куда ему бежать дальше.
Хотя, видимо, его план всё-таки оказался не таким уж и блестящим, ведь уже совсем скоро в спину прилетел чей-то стальной кулак, легко отправивший ничего не ожидавшую добычу прямо в пасть хищника. Точнее — в свободное падение с этой громоздкой высокой конструкции, которая ещё и стояла прямо на обрыве. Мир перевернулся, Кеннет увидел залитое золотом небо, потом влажную землю, и, поняв, что возможности сгруппироваться и смягчить столкновение уже нет, зажмурился, ожидая боли от второй сломанной руки.
Но вместо удара парень ощутил, как воздух вокруг замер, сцепился вокруг его тела невидимыми цепями, полностью обвил его и зажал прямо перед камнями, на которых он изначально должен был расплющиться. Не дыша, Кеннет открыл глаза, осмотрел самого себя, а потом взглядом нашёл вдалеке фигуру с вытянутой вперёд рукой и горящими на ней фиолетовыми фидерами.
— Ну что, сравняем шансы? — игриво крикнул никто иной, как Винсент, перетягивая всё внимание толпы на себя. — Или разойдётесь, пока ещё можете ходить?
Кеннет понурился, ощутив себя полным идиотом, висящим в воздухе, словно котёнок, которого схватили за шкирку. Тут же от очередной атаки его прикрыл подоспевший Ялекс, уверенно державшийся за собственный меч. Эньер оценил ситуацию и кивнул Лонгфедеру — тот опустил руку, и парень повалился на землю.
Головорезы с сомнением переглянулись, совершенно не ожидав, что у их жертвы будет подкрепление, и тем более кеатл и эньер, которые выглядели так, будто убивать уж точно не побоятся. Они заколебались, и этого крохотного окна оказалось достаточно, чтобы Кеннет, Винсент и Ялекс исчезли в одном из фиолетовых порталов, который открылся прямо у них за спиной, прежде чем кто-то из наёмников успел среагировать. Драться уже было просто лень.
Они выпрыгнули где-то на другом конце города, у отключённого фонтанчика, и Кеннет, чувствуя, что его сейчас вырвет от резкого перемещения, повалился прямо в высушенный котлованчик. Ялекс столбом встал рядом, тоже слегка бледный и недовольный телепортацией. Один только Винсент продолжал ехидничать.
— Ну и ну, это ведь даже не сонары были, все с какими-то дубинами и ножами, — бросил он эньеру. — Они реально думали, что смогут нас поймать. Ты видел, как тот, белобрысый, «побежал» за мной? Я даже не напрягался.
— Он бежал не за тобой, а за Кеннетом, — хмыкнул Ялекс, до сих пор сосредотачиваясь, чтобы сильно не открывать рот.
— Эм-м, да, но я был рядом, и это делает меня частью истории. Так что я тоже молодец.
Кеннет медленно приподнял тело, опираясь на здоровую руку, и высунулся из фонтана, стыдливо прижимая уши к голове.
— Ладно, Винсент, можешь начинать прожаривать меня, я заслужил. Облажался по-полной.
— Да не. Забудь.
Что?
Перед его носом тут же нарисовалась рука Винсента, протягивавшего ему какую-то бутылку — обычную некрасивую бутылку с мутным стеклом, в которой плескалась знакомая тёмная жидкость.
— Мы уже купили пива, пока ты тут геройствовал. Не лучше кумтентуры, но достаточно, чтобы поднять тост. Так что вставай, мистер Принц, идём домой.
Кеннет уставился на бутылку, затем перевёл взгляд на Винсента, и его лицо скорчилось в таком диком недоумении, что кеатл не выдержал и расхохотался.
— Что? Ты думал, мы будем сидеть и ждать, пока ты достанешь запрещёнку? Мы не настолько глупые, чтобы полагаться на тебя в таких вопросах. Давай, поднимайся.
Он подал ему руку, и тот, после секундного колебания, всё же ухватился за неё и с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как мышцы протестуют против каждого его движения. Ялекс тоже подошёл к друзьям, стараясь не показывать, что его штормит — такое вот самодостоинство всё-таки было неотъемлемой частью эньерской натуры.
Ребята медленно пошли по опустевшим вечерним улицам, залитым тёплым светом длинных деревянных фонариков, и Кеннет сполна наслаждался тем, как прохладный ветер нежно овевает его лицо и расчёсывает слипшиеся от грязи волосы. Бутылка пива казалась невыносимо тяжёлой, но юноша сейчас ни за что бы её никому не отдал.
Столько кулов Тойочиба считалась безопасным убежищем; местом, куда можно прийти и забыть о войнах, битвах и преследованиях. Все сонары Деройсити верили в эту легенду — и Кеннет тоже, пока сам не столкнулся с её обратной стороной… В этой иллюзии свободы и независимости кроется и другая крайне неприятная правда: здесь действительно никто не следит за порядком, и в этом нет ничего благородного. Тьма, которая прямо сейчас прячется за яркими прилавками и громкой музыкой, такая же настоящая, как и та, что пару минут назад гналась за ним по переулкам, и Кеннет вдруг понял, что его старое восприятие этого города оказалось неполным — карта, на которой не хватает целых районов. Но ведь абсолютно любой город, да весь мир устроен так же. Он не перестаёт быть домом, даже если в его подвалах сидят какие-то головорезы; и это не повод бояться всего подряд — это повод научиться видеть обе стороны, не отрицая ни одной из них.
Просто не стоит лезть куда попало.
— Кстати, Винсент, — Хилл потряс головой, отгоняя от себя философские сопли, — как ты это делаешь?
— Делаю что?
— Ловишь меня в воздухе? — он нахмурил брови. — То на Звёздном пике, то сейчас… Как ты это делаешь?
— Погоди, а ты не знаешь?
Кеннет честно помотал головой, хотя не хотел.
— Хо, ну тогда считай, что это просто мой уникальный талант, суперсила, так сказать-с, — кеатл победно приложил ладонь к груди. — Называется, допустим, «Форте синхронизации».
Услышав отдалённо знакомый термин, юноша поднял палец вверх и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Винсент тут же приложил палец к его губам, слегка пригибаясь.
— Тс-с-с-с. Считай, что я просто очень крутой, и всем остальным говори то же самое.
Кеннет продолжал хмуриться и строить уж слишком обиженное лицо. Лонгфедер всё думал, что бы ему на это ответить, но в итоге не выдержал и отошёл в сторону, прячась за Ялексом.
— Боги, хватит на меня так смотреть! Пойдём домой уже! Надеюсь, ты завтра не будешь ничего снова доказывать, потому что я хочу сладенько продрыхнуться.
Доказывать. Возможно, и не стоит ничего никому доказывать.
Нужно просто верить и доверять. Живые заслуживают доверия точно так же, как и Боги.